Базовая причина внутренней нестабильности заключается в существовании отдельной Украины, отдельной Белоруссии и отдельной России.

Лишь недосмотром историков можно объяснить тот факт, что Смутным временем в российской истории считается микроскопический промежуток от угасания рода Рюриковичей до воцарения династии Романовых. Как будто бы до и после так называемой Смуты страна жила принципиально спокойнее. В том-то и дело, что нет.

Не в Смуту, а в первые годы «стабильного» царствования Иоанна Васильевича Грозного государством российским правило боярство, и не в Смутное время ставший потом на ноги царь пытался подчинить аристократию посредством введения опричнины. Но получалось плохо. Насколько плохо, мы знаем по хрестоматийному примеру князя Курбского, который вдруг взял и сбежал в Литву, точнее, на Украину. После чего активно и не без успеха разорял южные рубежи России. Речь не о предательстве отдельно взятого аристократа (он-то известным стал только благодаря своим письмам царю, а сколько таких было, что писем не писали).

Проблема не в том, что Андрей Курбский сбежал, а в том, что ему было куда сбегать. Русский народ жил, разделенный между разными княжествами, а затем государствами, что само по себе создавало идеальные условия для того, что мы назвали бы гражданской войной. Поэтому время смут на самом деле продолжалось не полтора десятка лет междуцарствия, а столетия, пока существовала проблема разделения.

От разделения и эпопея с обеими «димитриадами». Вот краткая предыстория появления Лжедмитрия I. По обвинению в попытке отравления царя Бориса Годунова от власти отстраняется влиятельная семья Романовых, их принудительно постригают в монахи, а спустя несколько лет объявляется Гришка Отрепьев, выдающий себя за чудесно спасшегося царевича Дмитрия и набирающий на Украине православную шляхту для авантюры в Московию. До пострижения в монахи Отрепьев был холопом Романовых, а после воцарения с почестями возвращает своих бывших патронов из ссылки. Теоретически можно представить, что юноша действовал сам по себе без всякого инструктажа со стороны людей более опытных, но вряд ли. Скорее всего, самозванца готовила московская оппозиция. Только уже после начала усобицы «димитриаду» поддержал польский король, но изначально инициатива исходила не от него. Да и поддержка эта была весьма символической — ну разрешил добровольцам участвовать в походах. За свой счет и на свою удачу, дальше уже Смута поддерживала огонь сама.

Поэтому смута — это проблема, которая не решается сугубо внутренней политикой царя и государства, даже политикой вполне адекватной. Вопрос ведь не в том, кто из правителей эпохи междуцарствия был лучше другого по своим характеристикам. Борис Годунов мог бы запомниться как сильный царь, да и Лжедмитрий I тоже мог. Личностный ресурс у них был, но этого недостаточно в разобщенной и слабой стране. И в этом отношении мало что поменялось после формального завершения Смутного времени. Только в логике внутреннего конфликта можно понять, как в 1615 году банда Лисовского из авантюристов всех мастей, включая «русских воров», запорожцев и тех же православных шляхтичей, может сделать широкую петлю вокруг Москвы, разоряя города и села, разбив попутно войско недавнего героя Отечественной войны князя Пожарского. И это Смута уже два года как закончилась. Это якобы уже началась «нормальная» жизнь.

Реальное же окончание Смуты наступило значительно позже, после устранения базовой причины ее возникновения. А конкретно — в 1654 году, когда состоялось объединение русских земель.

Общий принцип с тех пор остался неизменным. Россия не сможет выйти из смуты до тех пор, пока не определится с воссоединением народа в рамках одного государства. Само существование отдельной Украины, отдельной Белоруссии и отдельной Российской Федерации — это осязаемое напряжение, которое периодически будет пробивать искрой.

Опять же это не зависит от конкретных правителей. Сильно поменялась политика Украины, после того как там Виктор Янукович сменил Виктора Ющенко? Может быть, но вопрос спорный. Насколько уже Александр Лукашенко считается пророссийским, но ведь и в Минске периодически пробивает. Да, личность играет какую-то роль, однако в конечном итоге большее значение имеет логика раздельного государственного строительства.

Возможно, есть смысл говорить о том, что напряжение отчасти получает иностранную подпитку. Да, это имеет место сейчас, имело место и раньше. Но не стоит переоценивать иностранный фактор — он включается только потому, что не может не включаться в условиях смуты. Да и не имеет он решающего значения, как не имел четыреста лет назад.

Формы нестабильности могут быть разными, и к великому нашему счастью за двадцать с лишним лет до военного конфликта между славянскими странами дело не дошло. Но ведь могло дойти. Поводы были. Все остальное — это вопрос статистики. Сегодня союзники, завтра враги — такое часто бывает в эпоху смуты, когда неотчетливо, смутно видна историческая судьба нашего народа.

До сих пор еще не отрефлексирована теоретическая возможность того, что «оранжевый» сценарий на Украине мог пойти не по пути дискредитации и саморазоблачения вождей революции, а хотя бы по грузинскому варианту. Попробуйте умозрительно заменить в Киеве Виктора Ющенко неким подобием Михаила Саакашвили. Разве теоретически это невозможно? Разве следующий правитель Украины или Белоруссии — опять же, чисто теоретически — не может совместить в себе качества деятельного русофоба и эффективного хозяйственника? Что тогда?

Ладно, что там еще будет с отдаленными перспективами.

Но ведь уже сегодня Украина является плацдармом, с которого смута может перекинуться на территорию остальной России. Речь не о веселых девушках из FEMEN, которые наверняка поедут в Москву на революцию раздеваться до пояса или даже совсем (все зависит от погоды). Они в принципе готовы ехать куда угодно, где будут фотографировать их политическую, так сказать, позицию.

Наша проблема — и наша судьба — заключается в том, что наши страны так и не стали полностью обособленными государствами. И вряд ли станут. Не будет границы ни для людей, ни для идей, ни для революционных технологий, которые были откатаны на киевском майдане, а теперь ждут своей очереди в столице РФ.

Хорошо, устоит Москва сегодня, но ведь в плане условий для смуты ничего не меняется. Проблема нестабильности просто переносится на пять, на десять или на сколько-то еще лет. До тех пор, пока не будет найден выход. Который там же, где и вход.
Источник